Неточные совпадения
Проходивший поп снял шляпу, несколько
мальчишек в замаранных рубашках протянули руки, приговаривая: «Барин, подай сиротинке!» Кучер,
заметивши, что один из них был большой охотник становиться на запятки, хлыснул его кнутом, и бричка пошла прыгать по камням.
А кстати, этот
Заметов и в самом деле милый
мальчишка, только, гм… напрасно он это все вчера рассказал.
— А я за тебя только одну! Остри еще!
Заметов еще
мальчишка, я еще волосенки ему надеру, потому что его надо привлекать, а не отталкивать. Тем, что оттолкнешь человека, — не исправишь, тем паче
мальчишку. С
мальчишкой вдвое осторожнее надо. Эх вы, тупицы прогрессивные, ничего-то не понимаете! Человека не уважаете, себя обижаете… А коли хочешь знать, так у нас, пожалуй, и дело одно общее завязалось.
На яблоню
Мальчишка лезть не
смеет,
Её тряхнуть он силы не имеет
И, словом, яблоко достать не знает как.
Мальчишки первые
заметили его и с ужасом прибежали в деревню с вестью о каком-то страшном змее или оборотне, который лежит в канаве, прибавив, что он погнался за ними и чуть не съел Кузьку.
«Что меня смутило? — размышлял он. — Почему я не сказал
мальчишке того, что должен был сказать? Он, конечно, научен и подослан пораженцами, большевиками. Возможно, что им руководит и чувство личное —
месть за его мать. Проводится в жизнь лозунг Циммервальда: превратить войну с внешним врагом в гражданскую войну, внутри страны. Это значит: предать страну, разрушить ее… Конечно так.
Мальчишка, полуребенок — ничтожество. Но дело не в человеке, а в слове. Что должен делать я и что могу делать?»
Рассказывала Нехаева медленно, вполголоса, но — без печали, и это было странно. Клим посмотрел на нее; она часто прищуривала глаза, подрисованные брови ее дрожали. Облизывая губы, она делала среди фраз неуместные паузы, и еще более неуместна была улыбка, скользившая по ее губам. Клим впервые
заметил, что у нее красивый рот, и с любопытством
мальчишки подумал...
— Мое поведение? Роман? Ты —
смеешь, ты,
мальчишка? Ты воображаешь…
Некоторые с лаем кидались под ноги лошадям, другие бежали сзади,
заметив, что ось вымазана салом; один, стоя возле кухни и накрыв лапою кость, заливался во все горло; другой лаял издали и бегал взад и вперед, помахивая хвостом и как бы приговаривая: «Посмотрите, люди крещеные, какой я прекрасный молодой человек!»
Мальчишки в запачканных рубашках бежали глядеть.
— Пустяки
молоть мастер, — сказал ему директор, — а на экзамене не мог рассказать системы рек! Вот я тебя высеку, погоди! Ничем не хочет серьезно заняться: пустой
мальчишка! — И дернул его за ухо.
А тут внук, свой человек, которого она
мальчишкой воспитывала, «от рук отбился»,
смеет оправдываться, защищаться, да еще спорить с ней, обвиняет ее, что она не так живет, не то делает, что нужно!
Мальчишки бежали за ним, лукая камнями в сутулую спину. Он долго как бы не
замечал их и не чувствовал боли ударов, но вот остановился, вскинул голову в мохнатой шапке, поправил шапку судорожным движением руки и оглядывается, словно только что проснулся.
Мне именно и нужно было в сад: как только я появлялся в нем, на горке, —
мальчишки из оврага начинали
метать в меня камнями, а я с удовольствием отвечал им тем же.
— Эх, ce petit espion. Во-первых, вовсе и не espion, потому что это я, я его настояла к князю
поместить, а то он в Москве помешался бы или помер с голоду, — вот как его аттестовали оттуда; и главное, этот грубый
мальчишка даже совсем дурачок, где ему быть шпионом?
Скромные ли, учтивые манеры Володи, который обращался с ним так же, как с офицером, и не помыкал им, как
мальчишкой, или приятная наружность пленили Влангу, как называли его солдаты, склоняя почему-то в женском роде его фамилию, только он не спускал своих добрых больших глупых глаз с лица нового офицера, предугадывал и предупреждал все его желания и всё время находился в каком-то любовном экстазе, который, разумеется,
заметили и подняли на смех офицеры.
— Эка штука деньги! — думает Порфирка, — а у меня их всего два гривенника. Вот,
мол, кабы этих гривенников хошь эко место, завел бы я лавочку, накупил бы пряников. Идут это
мальчишки в школу, а я им: «Не побрезгуйте, честные господа, нашим добром!» Ну, известно, кой пряник десять копеек стоит, а ты за него шесть пятаков.
Сказали мне, что там деревнишка такая есть — пермяки в ней живут — оттуда,
мол, всякой
мальчишка тебе укажет, как пройти к пустынникам.
— Как, и вы тоже хотите, — возразил ему Григорий Александрович, — чтобы я склонился на постыдную уступку и стерпел обидную несправедливость, после всех моих заслуг? Говорят, что я себе врежу, я это знаю, но это ложно. Будьте покойны, не
мальчишке свергнуть меня; не знаю, кто бы
посмел это сделать?
— И между тем, — продолжал Калинович, опять обращаясь более к Настеньке, — я жил посреди роскоши, в товариществе с этими глупыми
мальчишками, которых окружала любовь, для удовольствия которых изобретали всевозможные средства… которым на сто рублей в один раз покупали игрушек, и я обязан был смотреть, как они играют этими игрушками, не
смея дотронуться ни до одной из них.
— Сейчас, хозяин, сейчас! Не торопись больно:
смелешь, так опять приедешь, — успокаивал его староста, и сейчас это началось с того, что старуха-баба притащила в охапке хомут и узду, потом
мальчишка лет пятнадцати привел за челку мышиного цвета лошаденку: оказалось, что она должна была быть коренная. Надев на нее узду и хомут, он начал, упершись коленками в клещи и побагровев до ушей, натягивать супонь, но оборвался и полетел навзничь.
— Прошу замолчать-с! Вы дерзкий
мальчишка! Как вы
смеете не желать, если я этого желаю!
— Смелый этот юноша! — отрывисто проговорил адмирал, любуясь катером Ашанина и обращаясь к стоявшему около капитану. — Только, того и гляди, перевернется… Рифы надо брать… Пора рифы брать. Ветер все свежеет… И чего он не берет рифов! — вдруг крикнул адмирал, словно бы ужаленный, и глаза его
метали молнии, и лицо исказилось гневом. — Он с ума сошел, этот
мальчишка! Набежит шквал, и его перевернет!
Поместили нас в общественном доме. В тот же вечер явились К. Карл, с Нонушкой и Мария Николаевна с Мишей. [К. Карл. — Кузьмина, воспитательница Нонушки — С. Н. Муравьевой; Мария Николаевна — Волконская, ее сын Миша — крестник Пущина, писавший ему в детстве: «Милый Папа Ваня».] Объятия и пр., как ты можешь себе представить. Радостно было мне найти прежнее неизменное чувство доброй моей кумушки. Миша вырос и узнал меня совершенно —
мальчишка хоть куда:
смел, говорлив, весел.
— Дело, Дуня, дело… Насчет Саши… Вот его превосходительство, сама, чай, знаешь, какие мы с ним закадыки, уверяет, что я обязан пустить
мальчишку в военную службу… Не смею-де перечить его хотенью…
«Ах, посмотри сюда, кузина,
Вот этот!» — «Где? майор?» — «О, нет!
Как он хорош, а конь — картина,
Да жаль, он, кажется, корнет…
Как ловко,
смело избочился…
Поверишь ли, он мне приснился…
Я после не могла уснуть…»
И тут девическая грудь
Косынку тихо поднимает —
И разыгравшейся мечтой
Слегка темнится взор живой.
Но полк прошел. За ним мелькает
Толпа
мальчишек городских,
Немытых, шумных и босых.
К счастию, в кондитерской никого не было;
мальчишки мели комнаты и расставляли стулья; некоторые с сонными глазами выносили на подносах горячие пирожки; на столах и стульях валялись залитые кофием вчерашние газеты.
Кончилась месса, из дверей церкви на широкие ступени лестницы пестрой лавою течет толпа — встречу ей, извиваясь, прыгают красные змеи. Пугливо вскрикивают женщины, радостно хохочут
мальчишки — это их праздник, и никто не
смеет запретить им играть красивым огнем.
— Слухи! слухи! а кто им верил? напасть божия на нас грешных, да и только!.. Живи теперь, как красный зверь в зимней берлоге, и не
смей носа высунуть… сиди, не пей, не ешь, а чужой
мальчишка, очень ненадежный, не принесет тебe куска хлеба… вот он сказал, что будет сегодня поутру, а всё нет, как нет!.. чай, солнце уж закатилось, Юрий?.. Юрий?
— Вы хуже, чем
мальчишка, — перебила его уже со слезами на глазах больная, — вы старый волокита… Домна Осиповна хорошо вас знает… Но я вам не позволю этого делать, вы не
смейте меня дурачить и обманывать.
Я был настроен радостно, чувствовал себя сильным, как никогда. В конце улицы я
заметил кучку богатеев со старостой и Кузьминым во главе, они стояли, ничего не делая, как зрители, кричали, размахивая руками и палками. С поля, верхами, скакали мужики, взмахивая локтями до ушей, вопили бабы встречу им, бегали
мальчишки.
— Как я его! Василий, а? Как я его? Я уж раньше
заметил, что он пошевеливается и смотрит в окно… Нет, думаю! И какой хитрый
мальчишка, ведь
мальчишка совсем, а?
Бессеменов. Что — может быть? Федька Досекин, слесарного цеха старшина, в головы
метит…
Мальчишка! Щенок!
— Пойди сюда, скверный
мальчишка, я тебе уши надеру, чтобы ты не
смел смеяться над старшими.
Вельчанинову ужасно захотелось сейчас же встать и выдрать
мальчишку за уши, но он не мог удержаться и вдруг фыркнул на него от смеха; мальчик тотчас же и сам засмеялся. Не то было с Павлом Павловичем; если бы Вельчанинов мог
заметить его ужасный взгляд на себе, когда он расхохотался над Лобовым, — то он понял бы, что этот человек в это мгновение переходит за одну роковую черту… Но Вельчанинов, хотя взгляда и не видал, но понял, что надо поддержать Павла Павловича.
Помещали туда больше купеческих сыновей и дворянчиков — все исключительно тех, которых отовсюду уже вышвырнули. Деньги брали за учение солидные. И было это заведение вроде зверинца: архаровцы, скандалисты, обломы; все как на подбор — самые развращенные
мальчишки. На учителях верхом ездили. Ну, уж и учителя у нас были! Та-акие гуси!..
Должен я вам сказать, видал я в моей жизни множество самых разных фигур. Достаточно того одного, что сидел в тюрьме. Но вот, ей-богу, такого безобразника и бесстыдника, как он, я ни разу не встречал. Чему он нас,
мальчишек, учил, что заставлял нас делать там, за каретным сараем, между дровами, я вам даже не
смею сказать — совестно. Ей-богу. А ведь был он сам почти ребенок…
— Ос-сади назад! Р-р-разойдись! Я не понимаю, господа, что т-тут вы нашли любопытного? Ровно ничего. Господин… убедительно прошу… А еще, кажется, интеллигентный человек, в котелке… Что-с? А вот я тебе покажу полицейский произвол-с. Михальчук,
заметить этого. Эй,
мальчишка, куда лезешь. Я-ть!..
Вдруг какой-то зоркий
мальчишка заметил показавшиеся на горе, высокие экипажи; их сейчас узнали, и тревожная весть: «Господа воротились» — как молния пронеслась по всем людским, избам, ткацким, столярным, прачечным, — и везде сделалась большая суматоха.
Иван Михайлович. Ну вас к богу!
Мелют, не знают что. Завязать глаза, да бежать! Все раскрыто, развалено, тащут, крадут, никто ничего не работает!
Мальчишки старших учат. Все перебесились. Вот те и прогресс!
Евдокия Антоновна.
Мальчишка! Грубиян! Как вы
смеете? Я не позволю, чтобы мою дочь оскорбляли!
Богородица и любимый ученик Иисуса Христа, изображенные в профиль, молча глядят на невыносимые страдания и не
замечают моего присутствия; я чувствую, что для них я чужой, лишний, незаметный, что не могу помочь им ни словом, ни делом, что я отвратительный, бесчестный
мальчишка, способный только на шалости, грубости и ябедничество.
— Ах, не приставай ко мне с глупыми вопросами! — сердится Зайкин. — Пристал, как банный лист! Тебе уже шесть лет, а ты всё так же глуп, как и три года назад… Глупый, распущенный
мальчишка! К чему, например, ты эти карты портишь? Как ты
смеешь их портить?
— Вот знал бы, так не дал, —
заметил капитан, — я про него слыхал — первый пакостник
мальчишка! — Однако капитан дал-таки мне деньги, велел спрятать шкатулку, хорошенько запахнуть палатку и, снова повторив: — Вот коли бы знал на что, так не дал бы, — завернулся с головой под одеяло. — Теперь за вами тридцать два, помните, — прокричал он мне.
Едва успела от груди отнять, как стала его пичкать конфектами; к чему
мальчишка ни потянется, всего давай; таращится на огонь, на свечку — никто не
смей останавливать; он обожжет лапенку, заревет, а она сама пуще его в слезы; сцарапает, например, папенькину чашку — худа ли, хороша ли, все-таки рублей пять стоит, но он ее о пол, ничего — очень мило.
Тут господин Прохарчин даже признался, единственно потому, что вот теперь оно к слову пришлось, что он бедный человек; еще третьего дня у него, дерзкого человека, занять хотел денег рубль, а что теперь не займет, чтоб не хвалился
мальчишка, что вот,
мол, как, а жалованье у меня-де такое, что и корму не купишь; и что, наконец, он, бедный человек, вот такой, как вы его видите, сам каждый месяц своей золовке по пяти рублей в Тверь отсылает, и что не отсылай он в Тверь золовке по пяти рублей в месяц, так умерла бы золовка, а если б умерла бы золовка-нахлебница, то Семен Иванович давно бы себе новую одежу состроил…
Долгое время из уст его сыпались слова без всякого смысла, и, наконец, только разобрали, что Семен Иванович, во-первых, корит Зиновья Прокофьича одним его давно прошедшим скаредным делом; потом распознали, будто Семен Иванович предсказывает, что Зиновий Прокофьич ни за что не попадет в высшее общество, а что вот портной, которому он должен за платье, его прибьет, непременно прибьет за то, что долго
мальчишка не платит, и что, «наконец, ты,
мальчишка, — прибавил Семен Иванович, — вишь, там хочешь в гусарские юнкера перейти, так вот не перейдешь, гриб съешь, а что вот тебя,
мальчишку, как начальство узнает про все, возьмут да в писаря отдадут; вот,
мол, как, слышь ты,
мальчишка!».
— Ешь! Держи ложку как следует! Погоди, доберусь я до тебя, скверный
мальчишка! Не
сметь плакать! Гляди на меня прямо!
Увидал он, как я
мальчишку за ухи хватаю, и давай кричать: «Не
смей, говорит, христианскую душу за ухи трепать!
Мальчишкам только можно так забавляться, — прибавил князь Андрей по-русски, выговаривая это слово с французским акцентом,
заметив, что Жерков мог еще слышать его.
«Когда был мальчишкой-офицером, никто бы не
смел так надсмеяться надо мной…